Выводы

Николай Жарких

«Список русских городов» (СРГ) – своеобразный справочник по географии восточной Европы, возможно, проект географической энциклопедии, который так и не был реализован.

В рукописной традиции СРГ часто сопровождает летописи, но известны и автономные списки (не в составе летописей). Следовательно, СРГ не считался интегральной (неотделимой) частью летописи, а только дополнительной статьей к ней.

Самый древний и самый лучший, ближайший к протографу список СРГ присоединен к Комиссионному списку Новгородской 1-й летописи младшего извода, переписанной в середине 15 в.

Все списки принадлежат одной редакции, более поздние списки отличаются от раннего (лучшего) только нагромождением ошибок и перестановкой одного блока текста. Стемма этих списков не зависит от стеммы летописей, в составе которых они переписаны. Поэтому не следует называть СРГ летописным списком городов.

В работе прокомментировано все 442 записи СРГ. Для дискуссионных объектов рассмотрены все предложенные в литературе варианты локализации, дана мотивированная критика ошибочных локализаций, иногда предложены новые, лучшие (по моему мнению) локализации.

Около 75 записей СРГ заимствовано из летописей, из этих заимствований до 47 % составляют заимствования из Ипатьевской летописи (Повести временных лет и Киевской летописи 12 в.). Бесспорно была использована Новгородская Карамзинская (1428 г.) и / или Новгородская 4-я (1437 г.) летописи, также Новгородская 1-я летопись. Таким образом, СРГ вероятнее всего был составлен в Новгороде во 2-й четверти 15 в.

Прослежены отчетливые следы использования псковской летописи, «Витовтовой» летописи и Симеоновской летописи. Высказано предположение о существовании и использовании в СРГ «Днепровско-левобережного» перечня географических объектов.

62 % всех объектов СРГ однозначно отождествляются с современными поселениями. При поверхностном взгляд это создает иллюзию простого, понятного и надежного источника. Вместе с тем 17 % объектов локализуются только с некоторой вероятностью, 16 % не удается локализовать (включая сюда предложенные в литературе ошибочные и иллюзорные локализации), 2 % составляют удвоение названий и 3 % – чисто литературные объекты (упомянутые в письменных источниках, но в действительности не существовали).

Лишь 41 % всех объектов СРГ составляют настоящие города – поселения, которые имели укрепления (в это число включены не только укрепления, функционировавшие во время составления СРГ, но и давно разрушенные в то время древнерусские города). 24 % составляют неукрепленные поселения, 15 % – незаселенные урочища, 17 % – водные объекты. Ошибаются авторы, которые автоматически считают все названные в СРГ объекты городами, укреплениями.

Важной особенностью СРГ является отсутствие географического упорядочения объектов. Не только СРГ в целом, но и любая выделенная в работе группа показывает хаос в пространственном размещении объектов. Количественной мерой этого хаоса является энтропия перечня (отношение длины реального маршрута к теоретически возможному маршруту минимальной длины). В среднем эта энтропия составляет 250 %, а для «Рязанской» группы доходит до 900 %. Воочию этот хаос можно увидеть на картосхемах оптимальных и реальных маршрутов.

Также при картографировании объектов во многих группах можно найти относительно компактное ядро и посторонние объекты, значительно удаленные от ядра. Мотивы их включения в ту или иную группу не удается проследить, например, непонятно, почему Иерусалим записан в «Торопецко-Иерусалимскую» группу.

Эти два обстоятельства – хаотичность перечней и наличие посторонних объектов – полностью опровергают распространенный среди исследователей ошибочный взгляд, будто неизвестный объект, расположенный в списке между двумя известными, следует искать на территории между этими известными объектами. Не следует так поступать. Этот неизвестный объект может находиться где угодно в восточной Европе или даже за ее пределами.

По независимым от СРГ письменным источникам удалось датировать 264 объекта, упомянутых в СРГ, что составляет 60 %. Такое относительно большое количество позволяет датировать каждую группу объектов в частности и из этого вывести дату СРГ в целом. Крайняя ранняя дата для СРГ определяется первыми упоминаниями Одоева (1422), Врева (1426), Хотмышля и Мезецкая (1432). Крайняя поздняя дата СРГ определяется датой Комиссионного списка Новгородской 1-й летописи (1450-е годы). Это независимо подтверждает сделанный выше вывод: СРГ был составлен во 2-й четверти 15 в., возможно, даже ближе к концу этого периода.

Важно отметить, что в указанном периоде написания СРГ независимо подтверждается существование только 186 поселений. За все время от 10 до 15 в. нельзя указать ни одного года, когда все датированные объекты СРГ существовали одновременно. Поэтому датировка объектов на основании одних упоминаний в СРГ невозможна. Невозможно на этом основании даже утверждать их реальное существование, потому что в СРГ мы встречаем и чисто литературные объекты.

В СРГ упомянуты столицы 17 политических тел, в том числе семи тел, существовавших во время написания СРГ. Но политическая география, государственная принадлежность объектов не интересовала писаря СРГ, давний или современный столичный статус поселений никак не отмечен.

Заголовки в СРГ не соответствуют политическим телам – ни старым, ни современным. Например, Смоленское княжество никогда не существовало в том территориальном составе, записанном в «Смоленской» группе СРГ, не говоря уже о том, что во 2-й четверти 15 в. вся территория бывшего Смоленского княжества уже давно принадлежала Великому княжеству Литовскому. Исследователи часто, но совершенно ошибочно, принимают блоки записей СРГ между заголовками за какие-то политические тела, но такие «тела» преимущественно никогда не существовали и сами являются чисто литературными объектами.

Утилитарную, практическую цель составления СРГ нельзя определить. Многочисленные предложения в литературе преимущественно неудовлетворительны или в лучшем случае объясняют цель каких-либо составных частей СРГ, но не СРГ в целом. Я думаю, что цель была не утилитарная – планировалось составить географическую энциклопедию русских земель, но эта работа оборвалась в самом ее начале.

Теперь мы можем ответить на вопросы «анкеты исторического источника»:

1. Когда написан текст? – Во 2-й четверти 15 в., возможно даже ближе к концу этого периода.

2. Какой исторический период освещает текст? – В тексте перемешаны объекты, которые существовали во времена Киевской Руси, и объекты последних 75 лет (4 четв. 14 – 1 пол. 15 ст.).

3. Где написан текст? – В Великом Новгороде.

4. Какой географический ареал освещает текст? – часть территории восточной Европы (с отскоком в Иерусалим).

5. Какие источники использованы при составлении текста? – Бесспорно использована Ипатьевская летопись, летописи Великого Новгорода 1 пол. 15 в., Псковская летопись, Симеоновский летопись (московского происхождения) и «Витовтова» летопись (составленная в Вильне ок. 1430). Из Великого княжества Литовского (вероятно из Вильно) происходит гипотетический «Днепровско-левобережный» перечень географических объектов, использованный в СРГ.

6. Насколько компетентен автор в вопросах, о которых он писал? – Нельзя проследить авторское отношение к собранным им материалам. Писарь СРГ был вынужден пользоваться материалами, которые удалось собрать, а среди них были части очень разного качества, разного уровня компетентности.

7. Какова была цель написания текста? – Не видно никакой утилитарной, практической цели СРГ. Может быть, это был проект географической энциклопедии русских земель.

8. Какими приемами обработки источников пользовался автор для заслуги собственных целей? – Можно думать, что часть источников была скопирована без особых изменений, но названия, взятые из Ипатьевской летописи, писарь пытался вписать ближе к территориально близким объектам. Эти попытки не всегда получались удачными.

9. Из каких структурных частей состоит текст? – Можно выделить не менее 20 структурных частей (групп), сильно контрастирующих своими источниками и уровнем качества. Некоторые группы можно достаточно уверенно разделить на подгруппы.

Из пестроты текста СРГ следует, что нельзя дать одну общую оценку его исходной стоимости – степень доверия должна зависеть от качества конкретной группы записей или даже от качества исходного источника (где его можно установить).